Рассказ «Июнь»

     Жаркий полдень. Ветер колышет волны цветущей ржи. Июньское солнце в самом зените, все цвета до того ярки, что слепит глаза: синее  небо, пунцовые маки среди желтоватых злаков. Тугие колосья ударяются друг о друга, кажется, что они позванивают, роняя пахучую пыльцу.
     Сергей лежит под густыми стеблями, вдыхая аромат сочных трав, влажной земли, сладковатый до головокружения запах маков.
     - Сергунька! Сергунь! Ты куда пропал? Обедать иди! - звучит, удаляясь, голос матери.
      Но Сергей переворачивается на живот и записывает несколько строк в толстую тетрадку:
        ... Тебе одной плету венок,
         Цветами сыплю стежку серую.
         О Русь, покойный уголок,
         Тебя люблю, тебе и верую....
    Вдруг кто-то ойкнул рядом с ним и вскрикнул: "Ма-а! "
Сергей приподнялся: недалеко от него замерла испуганная девочка в жёлтом сарафане. Лицо её было бледным, а глаза смотрели не отрываясь куда-то вниз. Подросток вскочил, затопал ногами по земле. Серая степная гадюка не торопясь заползала в нетронутые злаки, вот вильнул её хвост - и вся она скрылась.
  - Испугалась? - Сергей снисходительно смотрел на девочку.
  - Первый раз близко так змею увидела... - оправдывалась юная красавица. На голове её был веночек из маленьких голубеньких цветочков, расшитая сорочка выделялась среди колосьев.
 -- Какие странные цветы... Как называются? Таких ещё не встречал.
   - Это любоцветы, - спокойно отвечала девочка и тоже с интересом разглядывала Сергея. - Стихи пишешь? - она подняла с земли тетрадку.
  - Пишу, - признался он. - Прочитать тебе?
- Давай! - согласилось дитя.
- Гляну в поле, гляну в небо,
И в полях и в небе рай.
Снова тонет в копнах хлеба
Незапаханный наш край...
   Девочка, распахнув глазки, слушала не отрываясь.
   - Нравится? - ревниво выспрашивал Сергей.
   - Хорошие стихи! - с чувством сказала она. - Звонкие, чистые, добрые и светлые. И такие родные!
   - Да кто ты такая? Откуда взялась? Я тебя прежде тут не видел... - допытывался Сергей.
   - Моя бабушка  - Лукерья, травница. А я Малоша, из дальней деревни приехала... - как-то по-взрослому  серьёзно отвечала девочка, не отрывая от Сергея синих глаз. – Прочитай еще стихи!

      Цветочки в венке приветливо смотрели на него своими яркими глазками и покачивались.

            Я пастух, мои палаты –

            Межи зыбистых полей…

     Голос подростка звенел, наливался силою. Ветер налетал порывами в такт стихам. Сергей раскинул руки навстречу ветру, его белая рубаха трепетала, как парус, пшеничные кудри развевались.
    - Красивые! - промолвила девочка. - А как твоё имя?
    - Серёга я... Есенин!
    - Е-се-нин! - голосок девочки зазвучал колокольчиком. - А как ты пишешь стихи?
    - Они во мне звучат, просятся наружу. Слышишь этот звон на краю поля? Такой тоненький, чуть заметный? «И вызванивают  в чётки ивы…кроткие монашки!» На каждый звук, цветущий куст, ветер в деревьях, краски заката что-то внутри всплеснется, как рыбка хвостом чуть шевельнет. И такая радость в душу хлынет - и сразу стихи.
     Видишь, девушки пошли по тропинке в деревню? «Побегу по мятой стежке на простор зелёных лех - мне навстречу, как серёжки, прозвенит девичий смех ...»
  - Я тоже хочу так научиться... Давай напишем... о реке! - девочка взяла юного поэта за руку - и они отправились на берег Оки.

    От красоты и причудливости мест, открывавшихся с крутого берега, захватывало дух. Зеленые поля и холмы, кудрявый кустарник, цветущая бузина, изгибы голубой Оки, неторопливо несущей свои сверкающие воды – всё радовало глаз.

    - Как это высказать? Невозможно! – вздохнула девочка. – Всё здесь! – она прижала руку к сердцу.

    Сергей радостно оглядывал всю картину. Ветерок нежно перебирал листья цветущей липы. Лепестки слетались мотыльками к их ногам. Поэтому голос юного поэта зазвучал с особой задушевностью:

     - Край любимый! Сердцу снятся

     Скирды солнца в водах лонных!..

     Я хотел бы затеряться

      В зеленях твоих стозвонных…

     - Как хорошо! – отозвался голосок рядом. – А теперь о берёзках! – она взяла его за руку, и они перешли в светлый берёзовый лес.

     - Мне берёзы напоминают невест, - улыбаясь, откровенничал Сергей. – Белые-белые платья, длинные зелёные косы (смотри, как они золотятся на солнце), светлые, радостные мысли. А эти сиреневые колокольчики под ними – свадебные цветы. Целый лес невест! Хорошо –то как здесь  в июне!– он обнял гладкий, нежный ствол молоденькой берёзки, прислонился к нему щекой.

     - Я навек за туманы и росы

        Полюбил у берёзки стан…

       И её золотистые косы,

       И холщовый её сарафан…

    - Какое всё сказочное! – воскликнула Малоша. – Яркое, красивое, чудесное! А ты еще в душе ребёнок, у тебя природа живая,  – улыбнулась она.

    - Да разве может быть что-то красивее этой берёзовой рощи, этих берегов, поля в маках? И это всё моё, наше, с древних времён, понимаешь? Здесь, по полям, тысячу лет назад русичи ходили, берёзовый сок пили, песни пели… землю пахали! Вот по этим самым полям! – он лёг на землю, опустил лицо в стелющиеся травы, глубоко вдохнул нутряной почвенный дух. Берёзки сочувственно шептались. Солнечные зайчики скользили по листочкам…

   - Хочешь, скажу, что с тобой будет? – вдруг предложила девочка. - Не веришь! А ты послушай! Моя бабушка иногда будущее может видеть. И мне сейчас это ведомо... Скоро ты отправишься покорять большой город... И сразу прославишься! О тебе заговорят все... Только, знаешь, потом нехорошо это для тебя будет! Друзья вокруг тебя появятся разные - всем не верь! Держись за свои стихи - они твоё спасение, твоя душа! Пока они будут чисты, как вода родниковая, никто тебе не страшен. Как появится в них мутное и серое, горькое и обидное, будет над тобой чёрное облако расти-разрастаться.   Как совсем плохо тебе станет, возвращайся домой, земле родной поклониться.  В ней вся сила твоя. Если не будешь дома чаще бывать, душа рыдать будет. Завянешь, как любоцвет полуденный...
    Девочка наклонилась над сидящим Сергеем, глаза её  наполнились влагой. Она надела веночек на перепутавшиеся золотые кудри, погладила непокорные пряди...
   - Серёнька! Ты что же это на солнце спишь? Ах ты, пострел! Серёжа! - мать наконец-то нашла своего любимчика и трясла его за плечи, разглядывая покрасневшее лицо. - Сколько тебе говорить - в полдень из-под навеса ни на шаг!
    Словно через вату звучат слова матери. Он, щурясь, открывает глаза, приподнимается с земли. Матушка вдруг засмеялась:
    - Ой, умора! Это ты веночки плетешь, что ли?
Сергей оглянулся – рядом, среди колосьев, лежал чуть увядший веночек голубых любоцветов.
     Через несколько лет поэт Есенин напишет наполненные непонятной грустью строки:
     Цветы мне говорят прощай,
     Головками кивая низко.
     Ты больше не увидишь близко
     Родное поле, отчий край...

     Цветы мои! Не всякий мог
     Узнать, что сердцем я продрог,
     Не всякий этот холод в нём
     Мог растопить своим огнём.

     Не всякий, длани кто простер,
     Поймать сумеет долю злую.
     Как бабочка - я на костёр
    Лечу и огненность целую...